Столб у дороги

Столб у дороги испещрен
обрывками забытых объявлений
как умирающий святой
пронзен
ста тысячами скобочных ранений
зовет надеждами
и прочит
славу,
манит
за скромную награду,
являет
шоу,
продает
себя и то, что в гараже и в доме

столб у дороги изъязвлен
жестокостью ночей холодных
дождей
и равнодушных глаз
Из каждой трещины сочатся слезы
Неровною морщиной
борозда
и в каждой прорастут слова

И как душа,
от одиночества стареет
И как душа,
всегда кого-то ждет

Турция

Посвящается Севе Ржондковскому

Как синий глаз земли,
округло смотрит
в твое лицо
глубокий пруд,
и режет, режет губы
то жажда, то истомы вздох
то музыки томительной услада.
Не рви струны,
Не разрывай цепей
медлительных полуденных мечтаний,
Еще с тобой помедлю на краю
Восточного немыслимого рая
Но скачет всадник вдалеке
Распарывая
Пыльной
строчкой
Лазурью выписанный горизонт.

Белочка

Я серая белочка
Извини, что все время в бегах
Знаешь, семья, дети, гнездо протекает
То крылатый ужас с небес,
То ветер в ночи,
То сварливые сойки разоряют мои запасы.
Я слежу за тобой с высоты моего тополя,
Я проложила тропинку к твоему порогу,
Я знаю твои секреты,
Я научила тебя приносить мне орешки.

Ты, как и я,
Подставляешь свое безшерстое тело солнцу
Скользишь взглядом по ветвям к небу;
Ты знаешь горячую истому течки,
сладкую боль в сосцах истекающих молоком
и теплый запах спящего детеныша,
знаешь тяжкий грызущий страх
в глубине живота
когда думаешь, что с ним могло что-то случится

Теперь и ты посвящена в мои тайны,
Мои потомки будут владеть этой поляной

Воронушка

Воронушка, городская подружка,
В кургузом черном платьишке,
Неторопливая,
Как приближение ночи,
Неумолимая, как прокуратор
С шаркающей походкой,
Умудренная,
Бывалая,
Любо ли тебе пророчить
Новые разлуки,
Привораживать холода?
Вот и ты
Нахохлилась под злыми розгами ветра,
Простуженно крикнула что-то
Во след промелькнувшей Тойоте,
Озабоченно, вразвалочку
Двинулась в поисках
Чего-то давно утраченного,
Тяжело поднялась на крыло
Черной дырой пространства
Зависла меж ветвей,
Подарила меня жестким алмазным взглядом
С высоты
В раздумье

Вдовушка, сестричка,
Сбрось черное перышко
Дай улететь на волю

Горы

Горы
Молча поднялись навстречу
Темные смурные
Насупились, ощетинились черным лесом
Плечо к плечу
Крутизна и холод
Озера талого льда
И обугленные пни среди белизны
Кости базальта рвут
Бархатные одежды почвы
Почки еще дремлют
На ветвях
Олениха тяжко бредет через это белое поле
Еще не пришла весна

Дождь в ночи

Мягко ступает ночной дождь
По нестриженному газону
Нежно лаская поникшие ветви
Устами прозрачными
Вдыхая жизнь там
Где она утратила веру в весну
Осыпалась сухими листьями
Расставила острые локти сломанных веток.
По кошачьи лениво и грациозно
потянулся плющ
вспрыгнул на край забора
и замер, сгорбившись,
внимательный и хищный;
чувственные розовые рододендроны
открылись дождю навстречу,
слегка подрагивая от наслаждения,
темные сосны
стоически подставили
головы ветру,
скрытные,
старые ведуньи.
Капли ледяными молоточками стучат в
обратное стекло моего пруда.
Я ложусь на дно,
Я выжидаю.

Огни Цвета

На кончиках пальцев трепещут огни
Магнолии изогнулись в позе придворной танцовщицы
Каштаны едва очнувшись
Смурные
выпростали бледные пальцы новых листьев
Тюльпаны неистово жгли многоцветные костры
Жадная трава въелась в асфальт
И взметнулись к небу пенные рукава сакуры
Холод отступил перед натиском жизни
Пролился последним дождем
Ударился об пол градом
И встал туманной пеленой
У губ земли.
Улитка раздумчиво повела полупрозрачными рожками
И потянулась к одной ей ведомой цели,
Божья коровка несмело развернула оранжевые надкрылки
Волоча за собой черные кружева
По краю моей ладони.
Я была и землей и травой,
В моих зрачках вспыхивали созвездия
Время отступило
пока


Апрель 15, 2008